EN

Как строили МГУ

 

К 60-летию комплекса зданий МГУ на Ленинских горах

К 80-летию физического факультета

 

Первоначально здание МГУ на Ленинских горах называлось «Дом студента». Проектные работы были начаты в 1945 году. Теперь у разоренной войной страны появились более насущные нужды. Восстанавливать народное хозяйство нужно было грамотно, по последнему слову науки, и для этого требовались сотни тысяч образованных специалистов, которых ждали заводы, стройки, лаборатории.

Проектировщики МГУ вспомнили богатый довоенный опыт главного кон­структора в Промстройпроекте (ПСП) Никитина и решили привлечь его к сотруд­ничеству. Николай Васильевич Никитин — конструктор — художник, основопо­ложник новых конструктивных форм и методов в советском строительстве, сам себя всю жизнь скромно именовавший «инженером». В начале 30-х годов Ники­тин,  исследуя рамные железобетонные конструкции,  понял, что строительство по индивидуальным проектам должно уступить место массовому, типовому стро­ительству. В этом переходе строительства на промышленные основы Никитин пытался сохранить духовное наследие архитектуры, возвести ее опыт на новую качественную ступень. В 1930-м Никитин заложил основы советского сборного строительства, которое стало массовым в 1958 году. Никитин — автор проектов Новосибирского вокзала, Западносибирского крайисполкома, Крымской ВЭС. В войну Никитин разрабатывал опытную серию типов железобетонных деталей для эвакуированных заводов.

Именно ему выпала завидная роль сконструировать и произвести расчет пер­вой осуществленной взаимосвязанной системы «фундамент — каркас МГУ».

«Из всех ошибок, происходящих на постройке, наиболее пагубны те, которые касаются фундамента, так как они влекут за собой гибель всего здания и исправ­ляются только с величайшим трудом», — так писал архитектор позднего Возрож­дения Андреа Палладио в трактате «Четыре книги об архитектуре».

Здание МГУ хорошо вписывалось в пейзаж Ленинских гор, но возводить здесь первый высотный дом было не просто рискованно, а даже опасно. Строители из­давна боялись реактивных ползучих грунтов, а строить предстояло именно на та­ких ненадежных грунтах. Изучив геологические и гидрологические условия, Ни­китин сумел проникнуть в причину коварства этих грунтов и взялся обуздать их.

По мысли конструктора, удержать здание на ненадежных грунтах мог лишь жесткий нерасчлененный пласт мощной толщины, но и он не гарантировал зда­ние от скольжения и распирания фундамента изнутри недр. Решение пришло легко и неожиданно. Никитин вспомнил, Что найденный в папирусных свитках, относящихся к первому веку до нашей эры, трактат римского архитектора Ви­трувия «Десять книг об архитектуре» содержит весьма любопытный практиче­ский совет: «Для фундаментов храмовых зданий надо копать на глубину, соответ­ствующую объему возводимой постройки…» Но высотный храм науки — МГУ, высотою в центральной части в 183 метра, потребует невообразимого котлована. Есть ли в нем необходимость? И чем вызвано такое категорическое требование? А если вспомнить, как земля сравнивает окопы и траншеи — рубцы и раны про­шедшей войны, то можно в воображении землю уподобить воде, моментально выравнивающей свою поверхность. Тогда по закону Архимеда на тело, погружен­ное в жидкость, действует выталкивающая сила, равная весу жидкости, вытеснен­ной этим телом… Вот ключ к совету Витрувия! Значит, на ненадежных грунтах можно строить, остается лишь смирить реактивность, вспучиваемость грунтов. Фундамент должен быть как бы «плавающим» в земле на бетонных «понтонах» коробчатой формы. Сплоченные между собой с помощью электросварки бетон­ные короба и составят главную особенность этого фундамента, выравнивающего осадку мощного сооружения, нейтрализующего реактивность грунтов.

По сей день здание МГУ остается единственным зданием большой протяжен­ности, в котором нет температурных швов.

Когда Никитину пришла счастливая идея поставит университет на жесткий ко­робчатый фундамент, возникла та неразрешимая задача, которую до него еще ни­кому не удавалось решить. Дело в том, что жесткий фундамент, заглубленный на 15 метров в глубину (грунта было вынуто ровно столько, сколько занимает полный объем здания), исключал жесткий каркас здания. Не фундамент, так само здание надо было разрезать температурными швами. Ведь если основание здания, заглу­бленное в землю, сохраняет относительно постоянную температуру, и колебания температуры происходят в фундаменте так медленно, что его тело сжимается и увеличивается без ущерба самому себе, то в каркасе резкие перепады температур способны разорвать самые жесткие узлы крепления. Поэтому строители «разре­зают» здание. Но температурные швы снижают прочность постройки, лишают ее долговечности и удобства в эксплуатации. Швы удорожают и стоимость здания. Больше всего страдают от деформации нижние пояса высотных зданий, так как именно на них приходится тяжелый весовой пресс всей громады небоскреба.

И тут Никитин нашел удивительный по смелости способ перенести давление с нижних этажей на верхние, ровно распределив его по всему каркасу МГУ. Для этой цели он предложил установить колонны большой свободной высоты, а про­межуточные перекрытия нижнего яруса подвесить к этим колоннам так, чтобы подвесные перекрытия не мешали колоннам свободно деформироваться.

От дерзости такого решения видавшие виды архитекторы и проектировщики раз­водили руками. Но едва проходило изумление, как возникал вопрос: «А выдержат ли колонны?» Тогда Никитин развертывал другие чертежи, и снова наступала дол­гая пауза. Отказавшись от привычной конфигурации колонн, Николай Васильевич разработал новый тип колонн крестового сечения. При этом крест колонны пово­рачивался на 45 градусов к главным осям здания. В итоге каждый луч «креста» при­нимал на себя максимальную нагрузку перекрытий сооружения, давая замечатель­ную возможность «получить простые и удобные в монтаже жесткие узлы каркаса», — так было написано в акте экспертизы на это изобретение Никитина. Благодаря такому конструктивному решению «диафрагмы жесткости в здании МГУ оказались в центральной зоне сооружения, а уже оттуда распределялись по всему каркасу».

 

Такое соединение наземной части МГУ с жестким фундаментом дало един­ственному в своей неповторимости ансамблю способность как бы парить в возду­хе, подниматься за облака. От этого ощущения невозможно избавиться, особенно если смотреть на университет со стороны Лужников. Здесь мы впервые отчетливо видим, как конструктивное решение облагораживает и ведет за собой архитектур­ный образ здания, возвращает современной архитектуре ее подлинное назначение — вписывать линии в небо.

На основе ЖЗЛ «Советские инженеры».

 

Никитин Николай Васильевич

(1907–1973)

Советский ученый в области железобетонных и металлических конструкций. Уча­ствовал в создании ряда уникальных зданий и сооружений: МГУ, Дворца культу­ры и науки в Варшаве, Центрального стадиона им. В. И. Ленина в Москве,  Ме­мориала В.И. Ленина в Ульяновске, Мемориала Родина-мать в Волгограде и др. Автор проекта Останкинской телебашни в Москве… (БСЭ, т.17).

 

«Советский физик»№3(28)/2002

Назад