EN

Страна строителей, страна героев


К 20 годовщине гибели СССР

Глубокоуважаемый Константин Васильевич!
С тех пор, как Вы стали главным редактором «Советского физика» я с огромным удовольствием читаю газету. А потом отдаю маме, она хоть и выпускница биофака, но трепетно относится ко всему, что связано с Московским университетом и то же очень не любит, когда пытаются оболгать как ее голодное детство, так и счастливую юность.
Я хочу присоединиться к вашему призыву — «рассказать, как советские люди думали на самом деле о СССР». Привожу отрывок из воспоминаний моего деда, сделанных в середине 80-х годов. Он любил все анализировать и записывать. Я думаю, старшему поколению будет приятно вспомнить, а молодежи просто интересно. Вероятно, не все согласятся с его мнением, но это личное мнение умного, честного, советского человека.

Вера Святославовна Добрачева
ведущий инженер кафедры медицинской физики

Воспоминания деда

«А власть твердит про то,
какое было зло»
А. Беляев


«Родился я в 1912 году в семье бездомного крестьянина, а если не было дома, то и о домашнем хозяйстве говорить нечего. Отец большее время был в отъезде, на заработках (в Москве, извозчиком). Старший брат Николай (1902 г.р.) с 7 лет работал мальчиком в чайных, булочных в Москве. Я с младшей сестрой (1914 г.р.) находился при матери в селе Липяги Рязанской губернии.
В 1919 году умерла мать от тифа. В 1920 году отец женился на вдове из Саратовской области, у которой было 5 детей и неплохое хозяйство, но оно сгорело полностью в пожаре, и мы опять остались без хозяйства.
В 1923 году всей семьей выехали в Донбасс в г. Кадиевка, где отец работал забойщиком на шахте имени Ильича. Через год мы с сестрой переехали в Москву к брату Николаю. Через год, в 1924 году, я впервые пошел в школу, сразу в 3 класс. До этого готовился дома, под руководством брата. Но учеба в Москве длилась лишь год, и мы с сестрой были отправлены к отцу в Донбасс.

Воронеж, 1942 год. Инициатор и организатор круглосуточной работы авиаремонтных мастерских начальник мастерских Дмитрий Федорович Барсуков
Там экстерном сдал экзамен в 5 класс средней школы и проучился до весны 1929 года, до окончания 7 класса. Из-за распада семьи я с сестрой опять оказался у брата Николая в Москве. В это время он учился в Химико-технологическом институте имени Менделеева, предварительно подготовившись на различных курсах при химическом заводе Дербеневском, откуда парттысячником был послан в институт.
После окончания ЦИТ, я получил квалификацию слесаря-монтажника и работал на автозаводе имени Сталина (теперь — Лихачева), член ВЛКСМ с 1930 г., одновременно экстерном сдал экзамен на рабфаке при Институте народного хозяйства имени Плеханова, на последний курс и осенью 1933 года был зачислен студентом планового факультета этого института. А весной 1934 года по спецнабору я был взят в летную школу морских летчиков ВВС Красной Армии. Осенью из школы ВВС был направлен на конкурсные экзамены в Военно-воздушную Академию им. Жуковского. После успешных экзаменов был зачислен на инженерный факультет слушателем, который окончил в 1939 году, получив специальность инженер-механик ВВС Красной Армии. Кандидат в члены ВКПб с 1939 года, член ВКПб с 1942 года.
Только благодаря Советской власти и родной Коммунистической партии мне, бездомному деревенскому мальчишке, удалось стать инженером ВСС Советской Армии, брату Николаю — крупным специалистом химиком. Могли бы мы мечтать в детские годы об этом? Да мы и не мечтали, а просто трудились и росли, укреплялись с родной страной. Вот посему весь период становления и укрепления Советской страны, строивший социализм под руководством нашей Коммунистической партии, во главе которой стоял И.В. Сталин, является светлым периодом жизни молодежи моего времени.
Я был обескуражен, когда Н.С. Хрущев выступил на 21 съезде нашей партии с разоблачением культа Сталина. С обвинениями его во всех мыслимых и немыслимых грехах нашей жизни. Приводимые обвинения излагались без анализа и доказательств. Может быть, в сталинский период и были допущены какие-то перегибы, тем паче требовалось проанализировать такие явления, прежде чем так громогласно и огульно с ними выходить во всесоюзное и всемирное обсуждение и осуждение. Необходимо было найти причины, объяснения допущенным негативным явлениям. Кроме всего этого, нельзя игнорировать известную народную пословицу — «победителей на судят». Не судят не потому, что это не этично, а потому, что судить невозможно, так как другие пути не испробованы, а выбранный путь привел к Победе, а к чему могли бы привести другие пути — неизвестно или известно только «богу» в лице Солженицина и ему подобных.
Во всяком случае, антикоммунистический крик был подхвачен буржуазными пропагандистами, антисоветчиками, антикоммунистами, ярыми антисталинцами. Поэтому не случайно довольно откровенно заявил Черчиль: «к чему мы стремились и не могли сделать несколько десятилетий, Хрущев это сделал в течение мгновения». Что, верно, то верно! Хотя это не на пользу Советскому Союзу и во вред всему коммунистическому рабочему движению. Спрашивается, зачем было еще и клеветать на Сталина, вроде того, что Сталин не готовил страну к войне, что он не руководил боевыми действиями, как главнокомандующий, что наблюдал за изменениями на фронте по глобусу, что он не отпускал электроэнергию для нужд сельского хозяйства. Да и всего и не перечесть.
Ведь из истории факты не выбросишь. Истина все равно всплывет. И она всплывает, и мы все чаще это видим по кинофильмам и воспоминаниям больших и малых руководителей и просто по воспоминаниям того поколения, которое было не только свидетелями, но и творцами всего советского периода. Поэтому я, чистосердечно поддерживаю и вместе с ним переживаю, когда Эренбург (советский журналист и писатель) возбужденно возражал против того, что мы так поступили с «культом Сталина», что вместе с этим выбрасываем «историю моего поколения» (слова Эренбурга).
Вот несколько фактов. Мое и более старшее поколение оправдывало и поддерживало политику индустриализации страны и подгоняли темпы ее реализации путем досрочного выполнения пятилетних планов, дабы скорее обезопасить страну от капиталистической интервенции. Перед самой войной мы так торопились в перевоплощении нашей военной промышленности по налаживанию выпуска новых типов самолетов, танков, орудий, стрелкового оружии даже ракетных снарядов, что это чувствовал и страшился Гитлер.
В мае 1941 года я с группой летчиков и техников находился на сборах в НИИ ВВС в Чкалове по переобучению на самолет Пе-2. Я видел на аэродроме новые типы самолетов: МИГи и ЛАГи и даже ТУ-2, но это были еще не серийные самолеты. Даже теперь всем известный штурмовик ИЛ-2 находился еще на армейских испытаниях. Это были первоклассные самолеты. Они не только не уступали немецким, но значительно их превосходили. Нужны были месяцы, чтобы они могли поступить в строевые части. Но была такая обстановка на границе, что летчиков отзывали со сборов по освоению новой техники, т.к. немецкие самолеты систематически нарушали наши границы.
Хоть бы еще полгода и ход войны был бы изменен полностью с самого начала!
В Москве подвалы крупных домов переоборудовали под бомбоубежища. Разве все это не опровергает ложь, что мы не готовились к войне. То же самое было и в других родах войск и других городах.
Нет и еще раз нет. Мы готовились к войне. И об этом откровенно и убедительно заявил И.В.Сталин на выпуске курсантов академий в Кремле в мае месяце 1941 года. Жаль и очень жаль, что эта речь не печаталась хотя бы после войны.
А если обратиться к воспоминаниям крупных военноначальников — Жукова, Василевского и других, то ложь Хрущева выступает так очевидно, что трудно представить, как это могло случиться.
Я хотел бы остановиться еще на одном немаловажном явлении, я бы сказал, решающим явлении — это морально-оптимистическом духе нашего народа, его патриотизме, как в период первых пятилеток, так особенно перед войной и в период войны. Этот фактор внес неоценимый вклад в нашу победу над гитлеровской Германией.
Об этом приятно вспоминать, но лучше было бы наблюдать подобный оптимизм и патриотизм сейчас, в наше время».

Барсуков Дмитрий Федорович
Участник Великой Отечественной войны, чл. КПСС с 1942 г.


P.S. Хочу от себя добавить немного к воспоминаниям моего деда. В 1958 году он с семьей получил комнату в новом доме на уютной Молодежной улице, рядом с новеньким зданием МГУ, тогда это была окраина Москвы. В 1958 г. дед вышел в отставку. Какое-то время он продолжал работать уже гражданским специалистом в ЦАГИ, а с активным переходом на реактивную авиацию не стал переквалифицироваться и уволился. И до 80 лет с большим удовольствием работал старшим инженером в нашем Ботаническом саду. Он дружил с замечательной женщиной Рыжковой Антониной Федоровной, которая была тогда начальником отдела кадров и занималась саженцами для наших садоводов. Именно он в 1987 году привел меня на факультет, когда я решила перейти на вечернюю форму обучения. Так я стала лаборантом кафедры общей физики для физического факультета и осталась на факультете на всю жизнь. Чему очень рада.
Дед прожил очень длинную жизнь, он умер в 1999 году, и вынужден был 8 лет с болью наблюдать по телевизору, как пропивалась и разворовывалась, под дикие пляски главы государства под гармошку, родная страна, которою он и его современники дважды с таким трудом и любовью отстроили и защитили.


В. С. Добрачева

Назад